В память о моей любимой матушке Глушковой Зинаиде Петровне
Волчий хор
К 80-ой годовщине Победы Советского народа над фашистской Германией
Деревня Слобода, о которой пойдёт речь в настоящем повествовании когда-то находилась в самом центре Вятской губернии, неподалёку от центральной усадьбы Макарьево Котельнического района. Шёл ноябрь 1945-го послевоенного тяжёлого года. Жители страны постепенно, стиснув зубы, восстанавливали народное хозяйство. К счастью, фашист не дошёл до Вятки, а это означает, что огромных разрушений дворов и колхозного хозяйства особо не наблюдалось. Выживших на войне воевавших колхозников почти не осталось. Из семнадцати деревенских призывников, домой вернулось только трое.
Одним из таких счастливчиков победителей-фронтовиков оказался Пётр Николаевич Торощин. Бывший младший сержант 364-й мотострелковой дивизии Второго Белорусского фронта. Он был дважды ранен. Последний раз – тяжело. С ноября 1943-го года долгое время находился на излечении в госпитале. Впрочем, многие сельские вдовы жизни бы свои отдали, только чтобы их мужья, пускай раненные и даже покалеченные, но вернулись бы в свои родные семьи.
- Счастливая ты, Наталья Захаровна, Петька при тебе и живой, - с лёгкой завистью говаривали деревенские бабы жене Петра.
- Конечно счастливая! Потому как вернулся он, чтоб начатую до войны сарайку достроить. Кто ж акромя него энто сделат-то? - отшучивалась с грустной улыбкой Наталья.
Привезли с собой мужики, как водится, и трофеи. Кто что. Никодимыч, к примеру, привез толстенную книгу «Johann Christoph Friedrich von Schiller» на немецком языке в бархатном переплёте. На вопрос, зачем она ему, ведь он кроме «хэнде хох» и «гитлер капут» по-немецки ни бельмеса не понимает. Он всегда отвечал, что не знает. Так получилось. Что увидел труды Шиллера в горящей разрушенной берлинской комендатуре. Красивая больно, потому и глянулась. Вот и взял себе на память. Пётр Николаевич же привёз обычную скрипку. Вытащил её из-под завалов жилого здания. Была она в жёстком футляре. Оттого и уцелела. Дело было уже в самом конце войны. Ровно через неделю сержант Торощин со своими однополчанами отправился с победой домой.
Голодной зима оказалась не только для людей, но также и для всего дикого зверья, обитавшего в дремучем послевоенном лесу, из зловещей темноты которого каждую ночь раздавался жуткий волчий вой. Волки частенько захаживали и в деревню. Периодически грызли сторожевых псов, овец, телят. Поделать с этим что-либо не представлялось возможным по причине почти полного отсутствия мужиков, да и какого-то сносного стрелкового оружия. Одно слово – беда…
В семье Петра Николаевича было двое ребятишек: сын Иван и дочь Зиночка. 11 и 8 лет соответственно. Дети ходили в сельскую начальную школу, помогали родителям по хозяйству, ухаживали за скотиной. Изредка они ночевали не на уютной печи в доме, а на сеновале, слушали шумы ночного двора, укрывшись тёплым лоскутным одеялом, мечтали о будущем. Иногда от страха прижимались друг к другу, когда раздавался леденящий кровь волчий вой. Однажды Зина, закутавшись в одеяло, спросила Ивана:
- Вань, ты пробовал играть на этой скрипке? Нам в школе говорили, что самые лучшие в мире скрипачи живут в Италии. Там их местные умельцы и делают.
Брат немного призадумавшись:
- Да пробовал. Только на гармошке мне больше нравится. А на этом подобии балалайки даже не сподручно как-то. Лучше бы действительно была балалайка. Да к тому же тут ещё смычок этот. И струн на одну больше. Не мой инструмент, Зин. Может, сама попробуешь? Я же вижу, как тебе нравится эта штуковина. Ходишь вокруг неё, любуешься, гладишь. Если хочешь, самоучитель игры на ней я поищу в нашей школьной библиотеке.
Сказано – сделано. Почти совсем новая, ещё пахнущая типографской краской книга в мягком переплете под названием «Самоучитель игры на скрипке» уже очень скоро оказалась у них в избе. Долгими зимними вечерами девочка сначала разучивала ноты. Затем – технику игры на скрипке. При этом, чтобы не обляпать красивый инструмент, подкладывала под подбородок аккуратно сложенный кружевной носовой платок.
Шли послевоенные дни и недели. Было трудно, но людей согревала мысль о героической победе над фашистами, крепло понимание того, что советский народ с честью справится со всеми выпавшими на его долю послевоенными невзгодами, коих накопилось немало. Девочка, в перерывах между учёбой в школе, постепенно освоив элементарные азы игры на скрипке и изучив нотные премудрости, решила попробовать подобрать уже какую-нибудь известную мелодию. По радио часто передавали разную музыку, которую они всей семьей внимательно и с удовольствием слушали. Тогда Зина и услышала впервые песню композитора Александрова «Священная война». Это было величественное, берущее за душу произведение, которое ей очень захотелось сыграть самой.
Меж тем волки продолжали лютовать. Они держали в страхе всех без исключения жителей Слободы. Домашний скот оказался под реальной угрозой погибели. Вследствие чего некоторые хозяева, дабы сохранить жизнь животным, даже брали телят и ягнят с собой в избу. Это было крайне хлопотно и неудобно, но другого выхода для селян, судя по всему уже не было.
Был конец февраля 1946-го года. Как-то в один из вечеров, чтобы немного заглушить жуткий волчий вой, Зина достала из футляра свою любимую скрипку и начала играть полюбившуюся мелодию песни «Священная война». Исполняла произведение девочка сосредоточенно и с душой. Пальцы как никогда легко и уверенно бегали по струнам. Все родные внимательно, с нескрываемым удовольствием и гордостью слушали эту чарующую музыку. После окончания исполнения всем даже показалось, что вой волков немного поутих.
Осторожно отдернув оконную занавеску, юная музыкантша посмотрела в темноту ночи. Где-то поодаль она увидела блеск и сверкание глаз. Зина с ужасом догадалась, что это были те самые кровожадные волки! Ей стало очень страшно! Звери вышли из леса и вплотную подошли к избе. Поняв, что к ним пожаловали незваные гости, Пётр Николаевич резко задёрнул занавеску и погасил в доме свет.
Ночь прошла спокойно. Утром глава семейства вместе со своими детьми вышли во двор на улицу. Кругом были видны волчьи следы. Снег был основательно притоптан лапами диких зверей. Складывалось ощущение, что всю ночь волки здесь чего-то выжидали. Придя домой в избу, Пётр с улыбкой обратился к дочери:
- Зин, уж не твою ли скрипку волчары приходили ночью послушать? Словно, как на концерт. Уж больно странно они себя вели. Зинаида немного смутившись:
- Ну скажешь ты, папа, какое им дело до того кто и на чём играет. Им ведь главное сожрать кого-нибудь, да побыстрее.
- Не скажи, не скажи. Волк зверь умный и, если так можно выразиться - интеллигентный. Существует мнение, что не воют волки вовсе, а поют свою песню. Мне про это ещё дед мой давным-давно говорил. Мы просто очень мало о них знаем. Их беседу прервал возглас заботливой хозяюшки Натальи Захаровны:
- Хорош вам про энтих живодёров судачить. Завтрак на столе. Сегодня сделала ваши любимые шанежки с картошкой. Так что руки мыть и айда за стол…
Как бы там ни было, но с тех самых пор волков в близлежащем лесу не стало! Совсем! Не было больше слышно ночного душераздирающего воя, прекратились нападения на домашних животных. Деревня облегчённо вздохнула…
Соседский старый дед Игнатий Скурихин, сидя на завалинке подле своего дома и густо дымя душистым самосадом, однажды глубокомысленно изрёк:
- А ведь это Зинка Торощина спасла деревню-то нашу. Видать в её игре на заморской скрипке волки услыхали что-то своё - понятное только им. Да, судя по всему, и нашей Зинаиде тоже. Вот потому и ушли они из нашего - в соседнее село. Мужики сказывали, что лютовал зверь там ой как шибко…