Вакцинация Сельские россказни
После не совсем удачного дебюта Кузьмы и Петровича в роли бдительных, карантинных санитаров, минуло более трёх месяцев.
Председателя сельсовета Никодимыча хотели лишить премиальных и исключить из партии. Но в связи с тем, что денег он уже не видал больше года, а в партии никогда не состоял, то решили для начала «поставить на вид», ограничив его в комбикорме на ближайший месяц.
После того памятного случая с приездом антивирусной комиссии, друзья пили по-чёрному две недели.
Первую неделю - с радости, за своё светлое актёрское будущее. Вторую – с горя, когда поминали безвременно ушедшую Пыську – любимую и единственную козу Кузьмы. Она - бедолага надышалась парами хлора и издохла. Хотели было пустить её на мясо, но запах хлорки настолько пропитал сущность рогатой, что мужики решили лучше с почестями и скорбью захоронить её подальше на скотном сельском дворе.
Когда страсти по пандемии немного улеглись, Никодимыч пришел к закадычным друзьям, прихватив с собой припасённую бутылку самогона.
Отворив скрипучую дверь, он увидел мужиков, горестно склонивших головы над дощатым столом. Оглядевшись, глава сельсовета громко рявкнул:
- Рота подъем! Форма одежда номер три. В шинелях!
Надо сказать, что Никодимыч когда-то отслужил в далёком дальневосточном стройбате два года срочной службы и очень гордился этим.
Придя на дембель в звании ефрейтора, он был несказанно горд и по-военному загадочен, но только никто его тогда в деревне иначе, как «рефлектор» и не звал. Что очень огорчало бывшего солдата и веселило особливо девок, тогда ещё обитавших в бесперспективных «Энтузиастах».
От зычного крика мужики заёрзали по лавке и подняли свои помятые бородатые физиономии.
- Чего орёшь? Решили прикорнуть. Опосля работы. Имеем право. Так надо обязательно разбудить. Нету от тебя покоя. А что это там у тебя в руках?
Селяне оживились, повскакивали с мест и заискивающе двинулись к Никодимычу.
- Да вот. Решил мировую с вами распить. Забыть прошлое и скрепить дружбу чарочкой самогонки.
Мужики наперебой:
- Так мы ж не против! Завсегда рады. Хоть и не очень-то пьем. Ну, почти не пьем. Но за дружбу - готовы сделать исключение и послабление. Так сказать, поступиться принципами.
Глава весело:
- Какие вы словечки-то Нины Андреевой вспоминаете, когда у вас колосники горят. Чисто академики. Ладно, забирайте бутылку.
Не успел он закончить фразу, как они уже разливали мутную желтоватую жидкость по стаканам.
Пока страждущие, кряхтя и покрякивая, прикладывались к спиртному, гость продолжил:
- Много не употребляйте, потому, как у меня к вам есть очень суръёзный разговор.
Слегка поправившись, они уже более твёрдо и уверенно:
- Валяй, начальник. Режь свою правду-матку. Не тушуйся.
Настроение постепенно у них становилось игривым и дурашливым.
Никодимыч слегка облокотившись на стол и, глядя в потолок начал:
- Глава района Семён Титович Беспросветный решил пойти навстречу моим просьбам и дать мне последний шанс реабилитироваться.
Друзья переглянулись. - А эт чего такое значит?
Глава недовольно: - Эт то и значит, чтоб по-солдатски выполнить приказ. И разгромить злобного противника. Не перебивайте.
- Так вот. Весь мир ставит уколы, под названьем вакцины. Это чтобы убить зараз мировую заразу. Петрович недоуменно:
- Заразу или нас? Помню, лет десять назад прививали свиней. Так половина подохла тотчас. А остальные - через день. Ты же помнишь?
Никодимыч пристукнул для убедительности костяшками пальцев по столу.
- Тогда была плохая вакцина. Не правильная. Сегодня научились делать хорошую. Всем нравится. Короче. К нам приедет комиссия из Роспотребнадзора, чтобы снять фильм про вакцинацию в нашей деревне. Под девизом «Уколем село - спасём Россию».
Но есть один важный момент. Организм нужен трезвый. Надо три дня до прививки не пить...
В избе повисла тягостная тишина. Первым её нарушил Кузя:
- Я вот до этого момента чегой-то понимал. Теперь перестал. Это в смысле не пить три дня? Это кто ж сможет-то? Ладно, день, но три...
Мужик от такого беспредела вытаращил глаза и обвел присутствующих бешеным взглядом.
Заговорил Петрович:
- И-то верно, Никодимыч. Мы последний раз не пили три дня, когда заблудились в лесу много лет тому и нас неделю искали всей деревней. Помнишь, Кузя?
Глава поселения резко прервал его:
- Не понимаете? Объясню. Или мы показательно колемся, или нашу деревню закрывают. Совсем. Ни дотаций, ни субсидий, ни субвенций и даже западных инвестиций – тоже ни.
Кузьма:
- Так у нас их и так, отродясь не было. Ну и хрен с ними. Здоровье дороже.
- Вспомнил о здоровье. Водку жри меньше и здоровье появится. Короче. Завтра сюда приедут пять человек волонтёров из МЧС, чтобы проследить за вами и организовать показательную вакцинацию перед корреспондентами из кино. Ребята приедут ответственные. Почти, как я - бывшие офицеры спецслужб!
При этих словах он торжественно закатил глаза и значительно с тайным смыслом поднял указательный палец. Что говорило о его неукоснительном подчинении присяге, солдатской смекалке и решимости.
- Так что завтра ждите. Меня вызывают в район для сценарной подготовки телевизионной киносъёмки. Потому как без меня – им совсем никак. Что называется, ни единого толкового кадра.
Действительно, на следующий день в избу к Петровичу ввалилось пятеро здоровенных мужиков в белых маскхалатах, с офицерскими выправками и суровыми повадками диверсантов.
- Выходи строиться! - проорал один из них. Судя по всему самый старший по званию.
Когда Петрович вышел босиком во двор, там уже стоял ничего не понимающий Кузьма и испуганно озирался по сторонам. Через минуту появились странные гости и старший из них, которого все называли «полковник», зычным голосом известил, что деревня переходит на осадное военное положение. Что вводится сухой закон и комендантский час. До особого распоряжения штаба чрезвычайного войскового подразделения…
В это самое время в центральной усадьбе проходило совещание на тему наиболее яркого и наглядного освещения прививочной кампании в районе. Выступали ученые-вирусологи, чиновники различных рангов, известные журналисты и многие другие.
В конце совещания глава района товарищ Беспросветный сказал:
- Нашему району выпала почётная миссия стать флагманом в деле победы над страшным вирусом. Нам доверили в прямом эфире и в прямом смысле продемонстрировать, как в беспросветной глубине России умеют бороться с иностранной мировой заразой. Ведь ни для кого не секрет, что именно в Сибири живут те самые спасители мирового предназначения.
Глава района, судя по всему, оседлал свою любимую тематику, связанную с миром во всем мире и главенствующей роли сибирского крестьянства в ликвидации капиталистического зла.
Он с видимым напускным упоением продолжил:
- И, несмотря на некоторые организационно-эпидемиологические шероховатости прошлых месяцев, мы приняли решение провести-таки эту ответственную акцию именно в селе «Энтузиасты», куда нами уже направлена оперативная группа волонтёров под командованием опытного полковника в отставке Твердолобова, с победой прошедшего не одну горячую точку мира. Что думаешь, Степан Никодимыч? Не подведут твои архаровцы на этот раз? Вакцинируются должным образом и с честью?
Глава поселения встал, потёр руки и не торопясь начал:
- Село у нас небольшое, но с богатыми древними традициями. Живут и работают там удивительные люди. Их немного, но они всё ещё живы. А это, согласитесь, хороший знак. Мы все там хорошо работаем и хорошо отдыхаем. Занимаемся спортом, собираем грибы и ягоды. Разводим скот и рыбачим на речке. И ещё. Вакцинироваться мы всегда любили. И даже очень.
Пожалуй, что даже пуще рыбалки на блесну… Ведущий:
- Ну, вот и ладно. Будем считать, что договорились. Послезавтра выезжаем. Несмотря на конец февраля, солнце светило по-весеннему. Делегация двинулась в деревню «Энтузиасты», загрузившись в небольшой, но уютный ПАЗик. Телевизионное оборудование было аккуратно сложено в конце салона. Журналисты, врачи, учёные сидели в масках и пытались бодро, со знанием дела, говорить на темы, касающиеся вирусологии и эпидемиологии в целом.
Только лишь один Никодимыч, словно предчувствуя что-то недоброе, напряженно вглядывался в родные просторы Омского Прииртышья.
- Долго ещё? – спросил его один из московских журналистов.
- Да нет. Поднимемся на пригорок, а там уже и наша деревня, – ответил глава поселения.
Через пару минут все услышали встревоженный возглас девушки, главного редактора омской радиостанции «Радар – 7»:
- Смотрите, смотрите. А что это? Вот это да!..
И действительно, там было на что посмотреть…
Взобравшись на пригорок, пассажирам предстала странная картина.
Перед въездом в деревню стоял раскрашенный пограничный столб, на котором была прибита табличка, с замазанным известью название «Энтузиасты». Вместо этого было написано «Село Уколочное». А дальше на заборе висели плакаты следующего содержания. «Уколись – не бойся. Для вакцин – откройся». «Укол – не прикол. Вакцину на стол!». «Подставил попу я врачу. Ведь заразиться – не хочу». «Впустил в себя вакцину. Пример подал ты сыну!» Под плакатами на корточках стоял совершенно пьяный военный волонтер, у которого на обеих ягодицах были красной краской изображены снайперские мишени.?
Далее, вдоль дороги представители прессы увидели свежевырытый окоп, из которого трое пьяных волонтёров бросали в проезжающий мимо автобус пустые бутылки с криками: «Водку не внутрь, а на себя. Потрудились мы не зря!» После чего, один из них, связав марлей пустые водочные бутылки, со словами «Заколю, падла!» пытался броситься под колеса автобуса.
Никодимыч начал понимать суть происходящего. То, что Кузьма с Петровичем вусмерть напоили волонтеров, это он уже понял. Но где они сами, было всё ещё не понятно. До тех самых пор пока пазик не подъехал к правлению сельсовета.
Над главным входом на грязной белой простыне кроваво-красной краской было написано: «Послушай, селянин! Теперь вакцина – не колос, не рожь, а часть медицины!» На крыльце под плакатом лежала огромная доска, утыканная вбитыми в неё острыми гвоздями. На них голой задницей сидел Кузьма. На голове его была намотана чалма с красным крестом во лбу.
А рядом, пьяный Петрович поливал из водопроводного шланга всё вокруг со словами: «Не трать бумагу! Наполнись влагой!», «Прими и от меня вакцинки, болезный!» Что, видимо, означало всеобщую вакцинацию дружного деревенского населения…
Пассажиры автобуса вывалили наружу. Было тихо. Только пьяный Петрович, изредка икая, пытался облить кого-нибудь, при этом дико гогоча. Да еще партизаны в окопе начали дружно храпеть, улегшись друг на друга вповалку.
Никодимыч стоял и в очередной раз с грустью смотрел на уезжающий ПАЗ. В сизом дыме которого он видел свой не полученный комбикорм и недостроенный сарай, материалы на который он ждал уже более двух лет.
Тем временем, вакцинация в стране набирала обороты. И шла, и прыскала уже полным ходом…