Начало
«Страда уборочная» Синопсис
История о том, как вновь поступивший в институт студент первого курса Павел Зверев отправился вместе со своей группой и любимой девушкой Ириной на уборочную. Мечтал же он только об одном, чтобы Ирина увидела и почувствовала отношение к ней Павла. Но, как водится в подобных историях, там появляется соперник и для молодого человека всё становится сложным и непредсказуемым.
И, тем не менее, главным для себя, как настоящего комсомольца, он видит выполнение своей основной задачи - убрать урожай вовремя, до прихода проливных осенних дождей. Парень справляется с этим ценой своей жизни, унося с собой дорогой и горячо любимый образ девушки, которой он так и не сумел открыться…
События, изложенные ниже произошли в сентябре-октябре 1986-го года, спустя неделю после зачисления молодых людей в Сибирский автомобильно-дорожный институт, что в городе Омске.
Площадь перед главным корпусом института. Накрапывает дождь. Группа молодых и возбужденно радостных студентов живо обсуждают прошедшие вступительные экзамены.
Итак, ранним сентябрьским утром на крыльце у института собралась группа из тридцати человек.
Вот некоторые из них.
Главный герой - Павел Зверев (ПЗ). Молодой прыщавый юноша субтильного типа. Слегка заикается. Застенчив. Зажат. Начитан. Умён. Пишет стихи.
Староста группы - Сергей Кузьмин (СК). Пылкий двадцатилетний молодой человек, прошедший службу в вооруженных силах СССР, пользующийся непререкаемым авторитетом среди товарищей и особенно среди молоденьких студенток потока. Обходителен. Умён. Циничен. Временами не сдержан и груб.
Ирина Кожевникова (ИК). Миловидная скромная девушка. Любит домашний уют. Неплохая стряпуха и хозяйка.
Андрей Курочкин (АК). Интеллектуал. Парень с крепкой нервной системой. Хороший аналитик и неплохой гитарист.
Венера Яманаева (ВЯ). Что называется, «свой парень». Парламентёр по любым спорным жизненным вопросам. Тайно любит Павла.
Михаил Шляхтич (МШ). Спортивного типа молодой человек с перебитым носом. Сильно краснеет после употребленного алкоголя.
Остальные девушки и молодые люди внешне были похожи на пока ещё не испорченных ребят и девчат, которых предостаточно в любом провинциальном городе Советского Союза.
С шумом, шутками и смехом они погрузились в видавший виды ПАЗик, который урча и покряхтывая, двинулся в путь по бескрайним просторам Омской области.
Перед каждым описываемым днём идут титры текста из дневника Павла Зверева под щёлканье печатной машинки.
1 сентября
«Вот теперь-то точно можно назвать меня студентом. Еду на уборочную со своей группой. Боже, как я счастлив! До последней минуты не было понятно - стану студентом или нет. Конкурс пять человек на место. Это что-то. Теперь всё позади. Зачислен! Сижу на последнем сиденье видавшего виды ПАЗика и с волнением, и некоторым разочарованием оглядываю необозримые просторы нашей необъятной и неухоженной Россиюшки… Интересно, куда нас закинут? То, что на уборку урожая – сто процентов. Но что именно убирать? Да и какая разница? Главное, что я уже студент и спешу на свою первую работу, где буду зарабатывать своим трудом деньги. Немного мешает писать кашель. Видимо, не долечился до конца после этой дурацкой простуды. А всё остальное - просто прекрасно! По совету отца решил писать свой дневник, несмотря ни на что. Да и, может, свой неважный русский заодно подтяну.»
Голос диктора за кадром. «Он сидел на заднем сиденье видавшего виды ПАЗа и с интересом настороженно смотрел в пыльное окно. Мимо проплывали деревни, поля, фермы, выцветшие дома. Но спустя короткое время взгляд его снова и снова живо переключался на девушку, сидящую впереди и заразительно хохотавшую от чего-то весёлого, рассказанного ей на ухо старостой группы Сергеем Кузьминым.»
ПЗ. Голос за кадром. Напряженно и слегка нервозно: - Ну чему так можно безудержно смеяться? Что этот Кузя ей говорит такое, что может вызвать столь бешеный хохот?
Пока Сергей доставал свой китайский термос, раскрасневшаяся Ирина неожиданно, и как-то очень дерзко обернулась и посмотрела прямо на Пашку. Тот обомлел и глупо по-детски опустил глаза в пол. Вернувшись, староста увидел замороженную физиономию Зверева, оценив ситуацию, натужно хохотнул. С прищуром, многозначительно глядя на девушку, медленно опустился на сиденье рядом, вальяжно развалившись.
ПЗ. Голос за кадром: - Ну и кому я такой непутевый нужен? Говорили мне друзья, ты хоть выпей чего-нибудь для храбрости. Попробовал. Становилось только хуже. В одном случае, предательски заплетался язык, да так, что девушка всерьез начинала опасаться, не алкоголик ли я. В другом же, после выпитого, полез обниматься и хватать её за разные места. Кошмар, одним словом! Только на трезвую голову в ясном сознании и памяти. Без вариантов!
Рядом с Павлом плюхнулся Андрей Курочкин.
АК: - Паха, ну чего ты сидишь всё один да один? Таращишься в это богом забытое невесёлое село. Забавное рифмованное словосочетание получилось. Невесёлое село. Ещё насмотришься. Успеешь. Ты хоть спортом-то занимаешься? Или как?
Павел отвел взгляд от автобусного окна. Хрустнул костяшками пальцев и медленно выговорил: - Да плавал когда-то в «Пингвине». Это бассейн такой в Омске. Но как-то не очень получалось. Да и подпростыл в Норильске зимой на зональных соревнованиях. Так что Джонни Вайсмюллера из меня не получилось.
АК: - А кто это?
ПЗ слегка озадаченно: - О, Андрон, это личность выдающаяся. В пятидесятые годы он первый выплыл из минуты на сотне вольным стилем. Кстати, и кроль именно он придумал. До этого плавали треджен-стилем да овер- армом, то есть на боку. Да ты видел Джонни в кино. Он играл Тарзана в самой первой его версии.
АК: - Умный ты, как я посмотрю. А девушка-то у тебя есть? Или тоже треджен-стиль?
От своей шутки он громко прыснул. Да так, что все изумлённо повернули головы в их сторону.
АК, знаком показывая, что всё в порядке продолжил: - Слушай, а ты всегда такой тихий и молчаливый или только когда на уборочные ездишь?
Андрей поймал свою шутливую волну, найдя подходящий объект издевательства и сарказма.
После чего с удовольствием продолжил: - Ты мне кажется, не в тот ВУЗ поступил. Тебе надо было или в пажеский корпус, или в мединститут. А у нас тут - строительный. Тут, знаешь ли, суровые инженеры. Грубые, которые матерятся и при этом возводят серьёзные промышленные сооружения. Павел, не реагируя на сказанное, по-прежнему задумчиво смотрел в окно, словно искал что-то в проплывающих мимо унылых деревенских картинках.
ПЗ, после продолжительной паузы: - Странно, но где-то прочитал, что каждый орган человека отвечает за ту или иную черту характера. Желчный пузырь, поджелудочная железа, печень - получается, что формируют характер человека?
АК: - И что тебе не нравится? Может, что и так. Я не врач. Я ему про стройку, а он мне - про пузыри. И что?
ПЗ: - Но ведь это же слишком примитивно и не очень справедливо. То есть, если у меня функционируют правильно определенные органы, то я буду добрым, незлобивым и смелым? То есть уже с рождения мне дарована райская жизнь? А где же испытания и страдания для очищения грехов? И зачем такому человеку идти в храм, если у него всё хорошо и здоровье его прекрасно?
АК наморщив лоб: - Но ведь кроме его самочувствия есть ещё благополучие его родных и близких, ощущение несовершенства окружающего мира. И потом, может это право на здоровье заработали его предки, ведшие праведную жизнь много лет назад? Закон кармы опять же.
ПЗ: - То есть один человек с несовершенными предками рождён всю жизнь страдать, а другой - жить припеваючи, наслаждаясь радостями жизни во всех её проявлениях?
АК: - Может, что и так.
В это время в центре салона автобуса возникло некоторое оживление и Михаил Шляхтич громко,
слегка привстав с сиденья, произнёс: - Друзья, коллеги, нам ехать ещё целых три часа. Давайте во что-нибудь поиграем коллективное. Какие будут предложения? Посыпались предложения сыграть в города, карты, слова. Но вдруг раздался зычный девичий голос Венеры Яманаевой: -А давайте устроим конкурс на лучшее стихотворение. Экспромтом.
СК: - И на какую тему? Про совхозные будни или про собранные озимые?
В салоне автобуса раздался одобрительный хохот.
ВЯ: - Поскольку про озимые из нас мало кто понимает, предлагаю сочинить короткий стих про любовь. Думаю, что это под силу каждому, судя по вашим, мальчики, профессиональным сальным шуточкам. Гиперсексуальные вы наши…
Венера улыбнулась и посмотрела на Сергея Кузьмина, в тот самый момент, когда он возбужденно что-то шептал на ухо Ирине.
СК обернувшись. Словно застигнутый врасплох, слегка оправдываясь: - Да не вопрос. Когда-то у меня это здорово получалось. Я даже печатался в Пионерской правде на тему о патриотизме и любви к родине и партии. А судить-то кто будет, у кого получится лучше? Судьи-то кто?
ВЯ: - Судить будем после окончания руками, то есть аплодисментами.
Всем понравилась эта затея. Были розданы листки бумаги с карандашами. И все погрузились в волшебное творчество. В автобусе повисла многообещающая тишина.
АК шутливо: - Паха, а ты чего не пишешь? Не умеешь или на стенах коровников рифму ищешь?
Павел оторвал взгляд от окна и внимательно посмотрел на Курочкина.
ПЗ: - А я по заказу на такие темы не пишу. Это дело двоих, но не тридцати пусть даже очень брутальных будущих строителей.
Первым прервал тишину Кузьмин.
СК: - Тут долго думать нечего. У меня всё готово.
ВЯ - Начинай, Серёженька. Нетерпеливый ты наш.
СК: Нарочито громко с пафосом и протяжно:
- Ты прекрасна, как солнечный ветер, Как искрившийся синий туман. Оттого я люблю тебя крепче. Никогда не угаснет роман.
Сергей многозначительно и торжественно окинул взглядом товарищей.
ВЯ: - Молодец. Теперь мы знаем, что синий туман у нас искрится. После узнаем оценку слушателей. Кто следующий?
Поднялся Андрей Курочкин. Подбоченясь, на манер Евгения Евтушенко, он начал:
- Люблю тебя, люблю безмерно. Не потому ли ты, наверно, Тревожа слогом тишину, Пронзаешь сумерек стену.
СК шутливо: - Видно сразу, что писал строитель. Стены он пронзает. Еще бы про портландцемент с мауэрлатом упомянул.
ВЯ: - Ладно-ладно, мальчики, не ссорьтесь, скоро узнаем, кто из вас больше строитель или пылкий герой-любовник.
ИК: - Можно и я чего-нибудь прочту? Только не судите строго.
Она опустила голову и медленно начала:
- Не знаю твоего имени, но верю Настанет срок, мы встретимся с тобой. Когда слышны твои шаги за дверью. И блеск в глазах не кажется игрой.
Пусть ты упорно всё хранишь молчанье. И слога жар уходит в пустоту. Но было всё в природе мирозданья: Дождёшь и ты уж вскорь минуту ту…
Ирина дочитала слегка дрожащим голосом и опустилась на свое место, отвернувшись к окну.
СК: - Ну, Ирина, ну мастерица. Думаю, что имя-то моё ты уже знаешь?
Кузьмин сострил и надеялся на горячую поддержкуслушателей. Но в автобусе неожиданно повисла гнетущая тишина. И на шутку его почему-то никто не обратил внимания.
ВЯ Тяжело вздохнув, выпалила: - Может кто-то еще? Хотя, думаю, что после таких откровений трудно что-либо предложить лучшее. Или всё-таки есть желающие?
ПЗ: - Есть.
Он медленно поднялся и, глядя куда-то выше голов присутствующих начал:
- Глаза её, как очи голубицы, Волна кудрей, как стадо горных коз. Губ спелых лента алая искрится, Скрывая жемчуг девственностью роз.
Млако и мёд затворены устами. И крепнет градус томного вина. Вино, когда, не разбавляв словами, Пригубит он и вместе с ним она.
Лобзанье уст обоих опьяняет, Дурманит запах нежное миро. Ланиты, шею свежесть наполняет, Где кедры – кров, где ложе – зелено.
Что лилия средь терна, то девица, Что кипарис средь древьев, то есть он. Младая серна ждёт его десницы, Расселин горы эхом вторят стон.
Ищу лишь ту, кто держит мою душу, Бредя по улицам, пустынным площадям. Готов проститься с жизнью. Я не струшу! Мгновенья вечности тебе одной отдам...
Павел медленно сел на сиденье и снова, как ни в чем не бывало, продолжил смотреть в своё запотелое окно. В автобусе стояла тишина, сопровождаемая лишь гремящим ведром под сиденьем водителя, который с интересом непонимающе смотрел на происходящее в зеркало заднего вида.
Ирина про себя, глядя в окно автобуса:
«Ну и кто его просил сочинять такое? Стыдно-то как. Теперь все точно подумают, что он влюбился. Но почему я так нервничаю? Неужели это он, правда, сам сочинил? И почему мне это так приятно? Да нет, ерунда, надо выкинуть всё из головы и думать о работе, будущей учебе и младшей сестре Люсе, которой обязательно нужно купить на заработанные деньги новое платье.»
В это время Сергей, приблизившись к ней начал с придыханием шептать девушке на ухо:
- Ирина, мне очень хорошо и комфортно находиться рядом с тобой. Я специально попросил декана, чтобы мы оказались в одной группе. Если ты не против, буду помогать тебе в точных науках, которые мне хорошо даются.
Затем громко на весь автобус:
- Ланиты, десницы, кипарисы. Бред какой-то. Нет ни рифмы, ни смысла. И написал это Павел Зверев. С такой фамилией в ветеринарный надо, а не стихи писать.
ИК нервно и крайне возбужденно: - А по-моему очень красиво, ритмично и профессионально. Давно не слышала ничего подобного.
СК, раздраженно: - А может, Ирэн, Пашка тебе эти стихи сочинил? Раз ты такая у нас понимающая и чувственная.
Ирина покраснела, закрыла лицо руками и попросила водителя остановиться.
Водитель, глядя в зеркало заднего вида (про себя):
«Странные люди эти городские. Стихи, взгляды, охи. Один, - этот рыжий, глаз с девахи не спускает, а другой - чернявый клеит её внаглую. По мне б, давно бы ему рога отшиб. Кстати, как приедем, надо будет сказать местным ребятам, чтоб зашли попроведать этого активного козлика.
ПАЗик остановился. Девушка вышла и задумчиво побрела вдоль дороги, глядя прямо перед собой под ноги. Все ребята вышли вслед за ней. Через пятнадцать минут, когда студенты снова собрались в автобусе, они молча продолжили движение. Возобновлять поэтический конкурс уже никому не хотелось. Да и про определение победителя все как-то позабыли.
3 сентября
Голос Павла за кадром:
«Поселили нас в клубе. Места много, но нет ни воды, ни туалета. Но зато мы все вместе! Вчера до трёх часов ночи говорили на разные темы. О девушках, о войне, об инопланетянах. Девчонок поселили в пятнадцати километрах от нас в одном из отделений совхоза. Кстати, я выпросил у Ирины её фотографию на память. Теперь, когда мне становится грустно, достаю и смотрю на её весёлое лицо, красивые глаза. После чего, все неприятности куда-то сами собой исчезают.»
В клубе, когда стемнело, парни разбрелись по своим кроватям, которые выбрали жеребьевкой на спичках. Тускло светила, покрытая слоем пыли и обсиженная мухами лампочка.
МШ негромко, забравшись к себе под одеяло: - Паша, у меня не идет из головы твой автобусный опус. А можешь что-нибудь ещё? Не про любовь?
ПЗ, повернувшись к нему: - Попробую. Знаешь, так получилось, что меня на многие творческие вещи вдохновляет Иосиф Бродский. И вот немного про него я и придумал:
Гуляю с рифмой под руку в родной Руси, Чтоб музыкой увлечь банальные сюжеты. И уж не кажется прощальной нота Си, И проще описать житейские секреты.
Да, я глаголю. Да, так я говорю. Мне проще жить, летя над твердью прозы. Куда-то всё уходит, когда впотьмах творю. И рифмы-светлячки сменяют рифмы-грозы.
Душа парит восторженно над сором лет, Где слышен голос Мастера, обугленный когда-то, Где курс проложен на чудесный Свет, Где тунеядец сросся с циферблатом.
Через короткую паузу.
МШ: - Здорово! А Бродский здесь где?
ПЗ: - Миш, ты пойми, если автор начнет объяснять, что он имел ввиду в своем стихе, то получится выставочная хрущёвщина какая-то. Не обижайся. Но тебе скажу. Бродского судили и отправили на принудительное поселение за тунеядство. А циферблат здесь в смысле вечности. Как-то так.
После длительного монолога Павел закашлялся.
МШ: - Паш, а чего ты все кашляешь? Может тебе к доктору местному сходить? Давно это у тебя?
ПЗ: - Недавно. Думаю, что скоро пройдет. Но через всё это, как ни странно, понимание начинает приходить.
МШ: - Какое такое понимание?
ПЗ: - В школе я часто болел. В основном простудными заболеваниями. Не помогали ни занятия плаванием, ни закаливание. Вырезал гланды. Уже тогда стал задумываться, почему одним с такой легкостью удается быть сильными, красивыми, здоровыми и любимыми. А другим - тяжело, со скрипом, каким-то душевным надрывом...
МШ: - И что? Понял?
ПЗ: - Сам нет. Но однажды оказавшись в храме, я задал этот вопрос батюшке. На что тот мне сказал, что высший Промысел никто не отменял. И мир тот и этот живут по своим законам. Мы здесь для того, чтобы сделать этот, то есть земной мир лучше. Помочь друг другу. И у каждого из нас своя миссия. Много званых, но мало избранных. Избранность не имеет абсолютно никакого отношения к красоте лица или стройности ног. Тут свои критерии.
МШ: - И?..
ПЗ: - Кое-что начинаю понимать. Если мирская жизнь - это поле боя со страстями, то побеждать, а точнее делать правильные и нужные людям вещи могут только отдельные личности. Их не может быть много, но именно они переделывают мир. Очищают его. И очень даже не факт, что это альфа-самцы из спортзала. Это те, кто приносит себя в жертву нашей жизни, обстоятельствам, другим людям. Часто в ущерб своему собственному здоровью и мнению окружающих.
МШ: - И зачем такие испытания, если всё равно потом в рай? Живи, как хочешь. Перед смертью исповедался и в светлое будущее. Красота…
ПЗ: - Этого я не знаю. Но про это написано подробно и много. И эти мои слова тоже или будут опровергнуты или подтверждены. Кто знает?
МШ: - Паш, а что для тебя поэзия и зачем она нужна сегодня?
ПЗ: - Знаешь, стихоплетство или графомания меня занимали с детства. Поначалу мне нравилось не выражать мысль рифмой, так как со смыслом были проблемы, а под рифму - загонять смысл. Но это не правильно. Это такое ремесленное свойство человека, когда он учится быстро находить, то или иное значение ситуации в зависимости от заданных словесных окончаний. И не только...
СК раздраженно: - Эй, мыслители-рифмологи, а можно поспать простым работягам, которым завтра на реальную работу? Хорош болтать. Топчите фазу.
МШ встал, погасил свет и лег на кровать. Спустя пару минут шёпотом:
- А у меня не получалось, сколько ни пробовал. Какой-то лубочный нектар на киселе получается. Всегда поражался людям, способным на такое.
ПЗ тихо: - Миш, я не считаю себя поэтом, но у меня это происходит так. Первые две строчки - это самое долгое и трудное. Затем, когда задана тональность, остальное идёт намного быстрее и проще. Потом кульминация и обязательно точное и запоминающееся окончание. Правлю шероховатости, и кладу в стол. На следующий день читаю, процентов на двадцать перерабатываю и опять туда же - в стол. И только на третий день - пирожок готов. И вот после этого - не имею права полученное править, так как это живет уже своей жизнью. И, конечно, никто музу не отменял. Без химии по любимой девушке хорошей поэзии не бывает. Ты меня понимаешь?
Но ответом ему было мирное посапывание собеседника. И этого уже не слышал никто. Все спали и видели сны в ожидании новых трудовых свершений.
ПЗ про себя: «Оно и к лучшему, что говорил сам с собой. А-то распахнул тут свою изнанку нараспашку. А надо ли это кому? Странно, что все люди такие разные. Одному дано многое, но тратится это всё для получения максимальных удовольствий. Другой цепляется за малейшую возможность улучшения окружающего мира даже порой ценой своего здоровья. Надо будет об этом подумать на досуге. А пока всё. Отбой…»
Павел ещё долго смотрел в темный угол избы. Думал об Ирине. О прожитых годах. Представлял их встречу и дальнейшую счастливую жизнь. После того, как проем окна начал постепенно светлеть, Павел вздохнул, повернулся на другой бок и моментально заснул.
5 сентября
На совхозном току. Работает зерноуборочная техника. Один за одним подъезжают груженые пшеницей КАМАЗы. Студенты разгружают машины, затем ссыпают зерно в бурты. С шумом появился ГАЗик председателя совхоза.
Председатель: - Ну что, орлы! Как успехи на токовище? Не подведите, сынки. Надеемся в этом году перевыполнить план по зерновым на десять процентов, как минимум. Правда, метеорологи всё пугают каким-то ужасным циклоном в середине октября. Но ведь нам это не страшно! Ведь так?
Сергей ловко воткнул лопату в кучу с зерном. Прыжком перепрыгнул через ленту транспортера и слегка вальяжной походкой подошел к председателю.
СК: - Да не волнуйтесь вы так, товарищ председатель. Наши хлопцы ссыпят в закрома родины ровно всё то, что вы им привезёте. Это я вам лично, как комсомолец и староста группы обещаю.
Председатель: - Поаккуратнее, староста. Не зашибись. Ну, ладно, ладно. Верю. На том и порешили. А я вам за это танцы в выходные устрою. В совхозной столовой, так как клуб-то вы заняли. Чтоб не так грустно и одиноко было. Погляжу, да может машину дам к девчонкам вашим сгонять.
Кстати, был вчера там по делам. Работают хорошо. Руководство ими довольно. Девушки передают вам всем огромный привет. А персональный просили передать Звереву Павлу. И, чтобы он к очередной вашей встрече написал какие-нибудь новые стихи.
У Павла предательски начали краснеть уши.
СК язвительно: - Если это была шутка со стороны девочек, то она им очень удалась. Так им и передайте.
Председатель, непонимающе пожал плечами, что-то буркнул себе под нос и, сев в автомобиль, поехал дальше по своим делам.
10 сентября.
«Работа вошла в свою колею. Работаем в две смены. С 8 утра до 8 вечера и с 8 вечера до 8 утра. Устаём все без исключения. Вчера приезжал председатель. Сказал, что через пару недель должны начаться проливные дожди. И, что кровь из носу, но надо успеть собрать зерно и ссыпать его в элеватор. Пообещал приличные премиальные, если уберём урожай в срок. Он, как в воду глядел. Кровь из носу всё же пошла. Причем, только из моего.»
Андрей Курочкин во время перекура, усаживаясь на кучу зерна: - Пашка, мне вот интересно, ты то стихотворение прямо в автобусе придумал или раньше?
ПЗ: - Начал придумывать сразу, как сели в автобус. Так что прочитал впервые именно там и тогда. Но теперь жалею о том, что это сделал. Не был готов к подобной реакции товарищей.
СК: - И чего, ты, наверное, себя поэтом возомнил? Героем нашего времени? По девушкам соскучился?
ПЗ: - Слишком много вопросов. Тебя что больше волнует: мое творчество или предмет обожания? А соскучился я, Сережа, не по всем девушкам, а по одной единственной. Но это тебя не касается.
После этих слов Павел одним движением ловко вытряхнул из сапога случайно попавшее туда зерно. Поправил ремень и продолжил работу.
СК багровея и сжимая кулаки: - Меня больше волнует, когда ты заткнешься и начнешь работать, как подобает комсомольцу. И не таращься больше на Ирину. Она не для тебя цветёт. Общайся с овцами, с тёлками, с кем угодно, но к ней не лезь. Понял?..
После этих слов находящиеся рядом с ним парни громко захохотали. Ехидно заулыбался и староста, явно довольный сказанным.
ПЗ не обращая внимания на повышенный тон Кузьмина: - Сергей, да не волнуйся ты так. Всё будет, как будет и никак иначе. Не пыжься, а подмети лучше за собой рабочее место. Скоро вторая смена придет. Надо прибраться.
Кузьмин вдруг вскипел.
СК: - Я сейчас тебя приберу, да так что тебе мало не покажется. Понял меня, зверёныш?
Он что-то продолжал шипеть, вытаращив глаза, медленно угрожающе двигаясь к Павлу. Павел, как ни в чем не бывало, продолжал работать. И в тот момент, когда он повернулся к Сергею, тот ударил его в нос. Потекла кровь и под улюлюканье одногруппников, бедолага был вынужден искать воду, чтобы отмыть кровь.
Когда же он вернулся, все ребята дружно заржали и продолжили работать, как ни в чём не бывало. Смена закончилась без дополнительных приключений и вскоре они возвратились в свой родной клуб.
12 сентября
«В прошедшие выходные случился очередной казус. Был какой-то местный праздник, после которого подвыпившая деревенская молодежь в поисках приключений пришла к нам в клуб. Ввалились, уселись в грязных фуфайках на наши постели и начали хохотать по поводу наших девчонок, к которым они, якобы, наведывались прошлой ночью. Все понимали, что деревенские врут. Но когда они начали смаковать интимные подробности общения с ними, я не выдержал и посоветовал для начала попрактиковаться с местными телушками, а уж потом лезть к приличным девушкам. Сначала они не поняли, кого я имел в виду. Но когда поняли, мне пришлось снова отмывать свой разбитый несчастный нос.»
После того, как деревенские парни ушли.
Сидит Павел и держит на переносице мокрое вафельное полотенце, пропитавшееся кровью.
МШ полушепотом: - Паша, ну зачем ты задирал деревенских? Их же больше, да и они у себя дома в отличие от нас.
ПЗ: - Сам не пойму, что на меня нашло. Но какое они имели право говорить такое о наших подругах? Да и, видимо, исторический антагонизм между городом и деревней вылез наружу.
МШ: - А если бы они тебя убили или покалечили? И ради чего? Ради мнимой чести далёких одногруппниц? Самому-то не смешно?
Павел посмотрел на Мишку. Затем убрав в тумбочку окровавленное полотенце, пристально глядя ему в глаза:
- Мнимой чести, Миша, не бывает. Но в остальном, конечно, ты прав. Глупо как-то получилось. Но по законам деревенского жанра, нужно было очистительное кровопускание. Это и произошло. Местные успокоились. Все живы-здоровы. Зерно убирается. Кузя доволен. Кстати, деревенских понять можно. У них так принято. Но со старостой сложнее. Пакостить и делать гадости своим же, как-то не очень по-мужски.
МШ: - Вы просто, как я понимаю, девушку поделить не можете. Вот и буйствуете оба.
ПЗ: - Буйствует-то как раз один, но клянусь, никогда не думал, что можно испытывать нечто похожее. Это как наваждение. Болезненное и сладостное наваждение. Когда все желания и мысли подчинены одному: быть рядом и служить этому человеку. Всё остальное - суета и тлен.
Наверное, со стороны это выглядит смешно. Но счастливее меня человека уж точно не сыскать. И разбитый нос с подмоченной репутацией уличного бойца - есть плата, а может и награда за полученную возможность почувствовать всё это.
МШ, округлив от услышанного глаза:
- Накрыло видать тебя, Паха, конкретно. Слышал об этом. Но, чтобы так - вижу впервые. Меня пока бог миловал. В душе порядок и комфорт. И эти болячки мне неведомы. А что касается уличного бойца, то я в прошлом был чемпионом города по боксу среди тяжей. Удар, как у коня копытом. Так что хорошо, что сдержался и не полез в драку. Было бы точно море крови.
ПЗ: - Всё так, Мишка. Ты прав. Море крови нам тут на уборочной совсем ни к чему. Да и свой юродивый должен быть один. Так проще и правильней. Страшно представить, но нам придется сосуществовать еще целых пять лет. А ведь мы вернемся в Омск после уборочной уже совсем другими.
МШ: - Какими приехали сюда - такими и уедем отсюда. Люди не меняются. Меняются обстоятельства и поступки. Просто здесь дерьмо зловоннее, а душа душевнее. Вот у меня есть кореш Ванька, отсидел три года за хулиганку. Уходил в зону блатным на веки, а вернулся тихим, радостным и каким-то свободным что ли. Я его спрашиваю, как там тебе было? Доставалось поди? Поначалу, говорит, хотел повеситься. Трудно было. Не приняла его братва. Зачморили. Потом встретился там один сиделец, помог разобраться в себе. Так вот через полгода счастливее человека трудно было найти на той зоне. Понял, что смысл жизни находится где-то глубоко в каждом из нас, занесённый илом грехов и злобы. Почистишься немного, поубираешь за собой, перетерпишь, и засверкает твой драгоценный камешек на радость всем. Не поверишь, но он уходить оттуда не хотел...
ПЗ: - Весело. И где сейчас твой кореш?
МШ: - В мужском монастыре на Соловках служит Богу. Странно. Никогда бы не подумал, что Иван способен на такое.
После этих слов Мишка дружески хлопнул по плечу Пашку и они вместе вышли из клуба.
17 сентября
«С самого утра была закуплена снедь в сельском магазине, включая спиртное. В предвкушении исторической встречи с девчонками, мы с нетерпением ждали окончания вечерней смены. После выгрузки последнего КАМАЗа подмели ток, погрузили сумки и на колхозном ЗИЛе двинулись к нашим боевым подругам. Нас там ждали. Девушки напекли блинов, наварили мяса, наделали салатов. И мы - с корабля на бал оказались за праздничным столом. Поводом послужила наша первая получка, а точнее аванс, который мы с гордостью получали в кассе правления колхоза.»
Павел, встретив Ирину во дворе хозяйского дома, в котором жили девчонки.
ПЗ: - Ирина, мы с тобой впервые наедине и мне так много хотелось бы тебе сказать, поэтому я немножко нервничаю.
ИК - Паша, всё нормально. Не волнуйся. Мы теперь будем учиться вместе и у нас впереди целых пять лет. Так что ты хотел мне сказать?
Она до неприличия пристально посмотрела ему в глаза.
ПЗ слегка смутившись:
- Ты знаешь, меня всегда интересовало, как будет выглядеть моя будущая девушка. Сначала, думал, что это будет опрятная жгучая рукастая брюнетка казачьих кровей с волевым характером. Потом мне привиделось, что это должна быть непременно девушка скандинавского типа, голубоглазая с длинными светлыми распущенными волосами.
ИК: - И что теперь, что-то изменилось?
ПЗ: - Да. Теперь больше мне не надо гадать, так как свой любимый образ я могу видеть воочию.
ИК: - Занятно. Я что-то должна на это ответить? Мне трудно комментировать твои фантазии. Но могу пообещать тебе стать твоим другом. И мы будем с тобой изредка ходить в кино, на лекции, разговаривать. Ты ведь именно этого хочешь?
Ирина кокетливо посмотрела на Павла.
ПЗ: - Друг - это хорошо. Но это вторично.
ИК: - И что же для тебя первично, если не настоящая дружба?
ПЗ: - А первично другое. Потому что я люблю тебя! И буду любить всегда…
От неожиданности Ирина охнула, закрыла лицо руками и выкрикнула, убегая:
- Ты дурак, Зверев. И фантазии у тебя звериные. Не подходи ко мне больше.
Спустя полчаса ребята уже вернулись из сельского магазина со спиртным.
АК: - Здравствуйте, девушки! Здравствуйте, наши дорогие паши ангелины! Ну как вы тут? Хорошо устроились. Занавесочки, скатёрочки. Да вы нарядные-то какие!
Девушки переглянулись. Кто-то принёс из соседней комнаты гитару.
АК: - Ого. Так вы и культурную программку предполагаете? Чудесно. Будем петь и пить.
ВЯ: - Ладно. Хорош умничать. Помогите принести табуретки и скамейки. Девочки, накрываем.
После этих слов всё кругом закружилось, зазвенело, застучало и комната начала преображаться. Появился специально сколоченный стол. На который начали расставлять салаты, морсы, стряпню и спиртное.
МШ удивленно: - Всё мог предположить. Но что вы такие рукастенькие и хозяюшки. Не ожидал.
Открывается дверь и в избу вваливается группа подвыпивших деревенских парней.
Рыжий Колька: - Здрасьте. То-то я гляжу, какая-то движуха в нашем захолустье происходит. А это ребятки приехали. Старые знакомые. Так что гулять будем? Или так посидим? Или полежим?
ВЯ: - Николай, шёл бы ты своей дорогой. Видишь у нас гости. Зайдёте в другой раз.
Рыжий: - В другой раз само собой. Только когда мы ещё их здесь увидим? Да и поговорить тут надо кое с кем.
ПЗ слегка побледнев: - Если вы по мою душу, то говорить лучше в нашей деревне. Без девочек. Вам же мы нужны. Так что до свиданья и не хворать.
Рыжий: - Вижу, прошлый раз я тебе плохо объяснил, что к чему. Так я могу и повторить.
Внезапно раздвигая деревенских, вперёд вышел парень - водитель автобуса, который вёз их из города:
- Колька завязывай. Этого пацана я в обиду не дам. Тут с другим бы надо поговорить, но что-то я его здесь не наблюдаю.
В это самое время открывается дверь и входит Кузьмин.
Водитель: - А вот и он. На ловца и зверь бежит. Ну чего, отойдем, Отелло?
ПЗ багровея: - Никто никуда не отойдёт. Хочешь говорить - говори со мной. Здесь вас никто не боится. Уже перебоялись. И не пужайте. Решил сделать, так делай. Если вы, конечно, мужики. А-то пугаете, стращаете. У вас времени много?
Водитель: - Паш, у меня к тебе вопросов нет. Поэтому, мы двинули дальше. Но думаю, что этот чернявый тебе ещё много гадостей понаделает. А здесь таких не любят. Ладно, бывайте.
Деревенские вышли, громко хлопнув дверью.
ВЯ наигранно весело: - Так, ну что замерли? Вечер продолжается. А точнее начинается. Девочки, несите горячее.
АК: - Ну что будем считать, что конфликт исчерпан? Садимся за стол.
Постепенно праздник вошёл в свое русло. На столе появилась водка, вино. Зазвучала музыка. Парни начали приглашать девушек на медленный танец. Двигаясь по скрипучему полу, танцующие мирно переговаривались друг с другом.
ПЗ подойдя к Ирине: - Ирина, можно пригласить тебя на танец?
Она не успела ответить, как к ним подошёл изрядно подвыпивший Кузьмин:
- Ирина сегодня обещала танцевать только со мной. Ведь так?
Он многозначительно посмотрел на девушку. ИК опустила глаза в знак согласия. После чего, приняв приглашение, закружилась с ним в танце. Павел растерянно огляделся по сторонам. Все девушки уже были разобраны, и он как всегда остался в полном одиночестве.
Когда закончился очередной танец, Паша громко сказал:
- Ну что, пора бы и честь знать. Предлагаю двинуть домой. Нам еще ехать целых пятнадцать километров.
СК: - Ты, Пашенька, уже топай один. А мы тут ещё побудем. Дел поднакопилось больно много. А завтра поутру нас местные пообещали отвезти прямо на ток.
Павел вопросительно посмотрел на Ирину. Она встала и молча отошла к окну.
АК - Кстати сказать, я ещё обещал чего-нибудь жизнеутверждающее спеть и сыграть на гитаре. Так что дел невпроворот. Не будем терять время.
После чего он взял гитару, и все ребята сгрудились вокруг него.
Павел молча встал и вышел во двор.
ПЗ про себя стоя на крыльце:
«Похоже, что делать мне здесь действительно больше нечего. Странно, что Ирина не захотела, чтобы я остался. Но насильно мил не будешь. Надо идти, пока не рассвело.»
Была полночь. На небе светила полная Луна. Павел вышел на колхозный тракт и быстрым шагом двинулся в обратный путь. Выйдя из деревни и войдя в лес, стало страшновато. Где-то трещали сучья, ухала какая-то ночная птица.
ПЗ про себя:
- Что ж я такой тюфяк-то, не смог удержать девушку. А ведь она, наверное, ждала этого. Одно слово - непутевый. Так мне и надо. Трус.
Голос за кадром.
«Часа через три, когда уже начало светать Павел добрёл до усадьбы. Одежда его промокла от утренней росы. Переоделся в сухую одежду, умылся, попил холодного чая и отправился на ток. Деревня просыпалась, заливисто голосили петухи. Было семь часов утра. Когда он направлялся на ток, его обогнал бортовой ЗИЛ с возвратившимися от девушек парнями. До обеда они оживленно обсуждали свои ночные приключения.»
МШ: - Паха, зря ты так рано ушёл. Пропустил самое интересное. Наши девочки были просто супер. Кстати, Иринка про тебя спрашивала.
ПЗ: - Думаю, там и без меня было кому их развлекать. Так что я с удовольствием прогулялся по хвойному лесу, пообщался с местной фауной и флорой. Теперь можно и поработать.
Едва он закончил фразу, как долго и надсадно принялся кашлять.
АК: - Паш, тебе к врачу надо. И чем скорее, тем лучше…
1 октября
«Сегодня нас всех пригласили на правление колхоза. Повестка одна, как убрать урожай в срок и без потерь. Пришлось выступить и нашему бригадиру с заверениями о выполнении директивы партии о сборе урожая и продовольственной программе года. В общем, всё, как и всегда. Выступил главный агроном, рассказал об утвержденных плановых показателях и предупредил о надвигающихся на область грозовых фронтах.»
Главный агроном (ГА) встал из-за стола президиума и подошел к краю сцены. После небольшой паузы, засунув кепку за пазуху, начал:
- Дорогие студенты! Наша надежда и подмога! Председатель совхоза товарищ Подберезкин просил передать от него лично и от райкома партии слова благодарности всем присутствующим.
Мы сегодня здесь собрались не случайно. Мы осуществляем нынче прифронтовую оборону. Но оборону не военную, а мирную по борьбе с небывалым урожаем.
ГА достал огромный носовой платок. Высморкался в него. Аккуратно свернул. Положил в боковой карман и продолжил:
- Что-то похожее на полях района лично я видел лет тридцать назад. Урожай был большой. Зерно хорошее. А потому, надо убрать его в срок и без потерь.
Было видно, что ему доставляет большое удовольствие говорить с трибуны. Колхозники это ценили и внимательно с уважением слушали его.
Андрей, наклонившись к уху Павла:
- Сейчас он предупредит о надвигающемся на нас урагане и призовёт к дисциплине и самоотверженности каждого на его рабочем месте.
ГА, активно жестикулируя, продолжил:
- И, чуть не забыл. Синоптики настойчиво нас предупреждают о надвигающемся шторме. Говорят, что придёт он недели через две или около этого.
Ребята давились от смеха. На что главный агроном, слегка нахмурившись, заметил:
- Весёлые вы, как я погляжу. Это хорошо. Но только очень надеюсь, что посмеёмся мы все вместе и дружно сразу, как только уберём урожай. На том и порешили.
3 октября
Голос Павла:
«Вот это да! Оказывается, наш староста Сергей женат! Вчера приезжала навестить его законная жена. Привезла пирожков, халвы и фруктов.»
Жена Сергея входит в общежитие с огромными сумками. Взглядом ищет Кузьмина. Увидев его, радостно восклицает:
- Сереженька, здравствуй мой хороший! Решила сделать тебе сюрприз. Напекла твоих любимых пирожков с капустой, блинчиков. И вот приехала. Ты рад?
Сергей, немного обалдевший от неожиданности, пряча взгляд, нарочито грубовато:
- Привет, Лариса, ты бы хоть позвонила. Я бы встретил. Таскаешься с такой тяжестью. Как там дома? Как сын, тёща?
Лариса: - Всё нормально. Егорку я оставила с бабушкой. Отпросилась с работы на три дня. И сразу к тебе!
СК озадаченно: - Так ты целых три дня собираешься тут жить?
Лариса: - Ну да. А ты что не рад?
СК: - Конечно же рад. Но только, видишь ли, тут живут мужчины и не всё тебе может понравиться.
Лариса: - О чем ты, дорогой? Я ехала к своему любимому мужу и мнимые неудобства меня нисколько не смущают. Постираю, поглажу, напеку блинов и отправлюсь обратно.
Вечером следующего дня за ужином. Лариса грустно и как-то обреченно, глядя перед собой:
- Сергей, а кто такая Ирина Кожевникова?
Кузьмин, поперхнувшись, выпаливает как бы заученной скороговоркой:
- Это наш комсорг. Они трудятся в пятнадцати километрах от нашей усадьбы. Собирают овощи. Видимся с ними крайне редко. А почему ты спрашиваешь?
Лариса: - Я так понимаю, что эти пятнадцать километров для тебя не расстояние. И в итоге кто-то женатый остается ночевать с комсоргом, а кто-то холостой, но порядочный, идёт ночью домой. Я ничего не путаю?
СК: - Лора, там не было ничего. Танцы, песни и не более. Да и зачем мне кто-то другой? Ведь я же люблю тебя одну.
За столом повисла пауза. Ребята, опустив глаза, один за другим стали выползать из-за стола на улицу.
Когда супруги остались одни, Лариса сказала:
- Судя по всему, мне действительно здесь больше делать нечего. Завтра утренним автобусом я уезжаю домой. Как поступить дальше, я пока не определилась. Но о моем решении, Сережа, ты узнаешь первым.
После этого, она украдкой вытерев слезу, быстрым шагом направилась к выходу.
В общежитие заходит озадаченный Павел.
ПЗ: - А что это с Ларисой? Выскочила, как ошпаренная, вся в слезах.
СК: - Не твоё дело. Свои семейные вопросы решу сам, без адвокатов. Это ты, страдалец, настучал моей жене про Ирину?
ПЗ: - Стучать было и не обязательно, так как у тебя всё на лбу написано. Вон зеркало, посмотри. Кузьмин, а тебе знакомы такие слова, как совесть, предательство? Или твоего интеллекта хватает только на измены законной жене? Ты же всем нам втирал, что не женат. Ты свою девушку, Кузя, в ЗАГСе определил, когда подпись свою ставил, да в верности ей клялся. Из-за минутного всплеска гормонов делать несчастными несколько человек? Кузьмин, ты дурак?
СК: - С какой стати я должен перед всеми вами отчитываться? Жена – это жена. А Ирина – это Ирина.
МШ, только что вошедший в помещение:
- А козёл – это козёл. Иди, успокой супругу. Ревёт белугой, бедная девчонка.
Кузьмин молча пошел на выход. В коридоре он столкнулся с главным агрономом.
ГА: - Сергей, задержись. Мне жалко Ларису. Она у тебя добрая и светлая. Зачем ты ее мучаешь? Не любишь - разводись и живи, с кем хочешь. Думаю, что она сумеет найти себе более достойного человека.
СК: - Не пойму, что со мной. Увидел первый раз Ирку и накатило. Ума не приложу, как выпутаться. Не поверите, но я ведь люблю свою Лору, но на расстоянии. Встречи прекрасны, но после быта и длительного общения хочется выть от скуки и тоски.
ГА: - Тебе, Сережа, противопоказана семейная жизнь. Или ты ещё не встретил свою суженую. Но то, что ты поторопился - это факт. А как же быть с вашим сыном? Как ему-то объяснить, почему вы разбежались?
СК: - Ничего, объясним как-нибудь. Да и не в сыне дело.
ГА: - Не в сыне, говоришь. Знаешь, Сергей, я постарше тебя буду. У меня с моей Клавдией лет десять назад приключилась такая история. Жена долго не могла забеременеть. И вот, наконец, это произошло. Она понесла и ровно в положенный срок. Я отвез супругу в роддом. У меня её приняли, как положено. Послушали сердцебиение плода, забрали медицинские документы и отвели Клавку в больничную палату. На следующий день я летал от счастья в предвкушении предстоящего отцовства. Покупал продукты, снедь. Готовился, короче. После обеда решил позвонить и узнать, как там наши дела...
Он замолчал.
СК: - И что? Говорите…
ГА: - И мне сказали, что ребёнок родился мертвым. Затянулся пуповиной. Асфиксия. Настояли, чтобы я срочно приехал в роддом.
Агроном замолчал и уставился взглядом в одну точку. Затем поднял глаза полные слез к небу. Сергей, догадываясь, что творится у него в душе, не торопил и терпеливо ждал продолжения повествования.
ГА продолжил, тяжело вздохнув:
- Мне показали окно палаты, где она лежала. Я увидел её полные слёз глаза. Когда наши взгляды встретились, чувства были непередаваемы. В глазах был один вопрос. Ну почему это произошло с нами, и как нам дальше с этим жить? Потом был разговор с главврачем, которая сказала, что медицина оказалась бессильной, так как плод обмотался пуповиной и во время родов, произошло удушение. И что она очень не советует забирать тело моего не родившегося сына. Так как это будет травмой на всю жизнь. А это был мальчик. Я так и поступил, но каждый год двенадцатого октября я вспоминаю своего, так не увидевшего этот мир, сына…
СК: - И что потом?
ГА: - Стоя там же у того окна я вдруг понял, что не смогу никогда бросить Клавдию. Думаю, что и она чувствовала то же самое. Такие события очень сближают и делают людей родными. Так вот наш не родившийся ребенок сделал нас настоящими мужем и женой…
7 октября
«9-го октября день рождения Ирины. Мы с парнями решили сброситься и приобрести что-нибудь в универсальном сельском магазине. Устроили большую стирку. Перегладили всё, что только можно было. Развесили на плечиках и стали ждать с нетерпением послезавтра.»
В магазине. Продавщица – деревенская женщина, кровь с молоком, лет тридцати.
ПЗ: - Девушка, посоветуйте что-нибудь выбрать для молодой и красивой особы на день её восемнадцатилетия.
Продавец: - А красивой её считаешь только ты или кто-то ещё?
ПЗ: - Странный вопрос. А какая разница? Мы делаем общий подарок от всех парней нашей группы. Послезавтра.
Продавец: - Ну, можно чайный сервиз или платок из последнего поступления.
ПЗ: - А вам бы, что было приятно получить на свой день рождения?
Продавец: - Если от коллектива, то всё, что угодно. Ну, например, радиоприемник ВЭФ. А если от любимого человека, то мне было бы приятно получить что-то особенное.
ПЗ:- Что именно?
Продавец: - У нас в деревне народ в основном малограмотный. Лет пять назад в сельпо привезли разные книги. Фантастику и приключения сразу разобрали. А вот одна книжонка осталась.
Она стала рыться на пыльных полках магазина. Через пару минут продавщица уже вытирала подолом небольшую со слипшимися страницами книжонку.
Потом медленно по слогам стала читать:
- Избранные стихи. Иосиф Бродский.
Павел обомлев, горячо:
- Бродский? Здесь? Неужели это возможно? Конечно же, беру. Огромное вам спасибо! Вы даже не представляете, какая вы молодец!
Продавец: - Я всегда знала, что за этой книгой обязательно придёт свой покупатель. И рада, что ты её подаришь своей любимой. А может, и почитаешь ей что-нибудь из этих стихов.
ПЗ: - Обязательно почитаю. И, уверен, что ей они уж точно понравятся.
Продавец: - Только ты парень не робей. Девушкам нравится, когда их любви добиваются. Уж так мы устроены.
Продавщица глубоко вздохнула, видимо вспомнив о чём-то своём сокровенном.
9 октября
Голос Павла: «Проснулись в приподнятом настроении. Мы все приглашены на званый ужин, в честь празднования дня рождения моей любимой девушки. Вот там и поговорим с ней по душам. Ирина позвонила в контору и очень просила, чтобы я был обязательно и, что она хочет мне сказать что-то очень важное. Неужели дождался, и Ирина наконец-то станет моей? Боже, какое счастье! Надо только напиться антибиотиков, чтобы сбить эту затянувшуюся температуру и не раскашляться в самый неподходящий момент.»
Накануне празднования дня рождения Ирины в церкви на краю деревни.
Павел идёт туда по тернистой тропинке. Неожиданно перед ним взлетает стая растревоженных ворон, клевавших останки какого-то полуистлевшего животного. От неожиданности парень вздрогнул, перекрестился и решительно двинулся дальше.
Зайдя в храм, Пашка подошёл к одиноко стоящему возле икон батюшке.
ПЗ: - Батюшка, благослови на день грядущий, на благие дела.
Батюшка: - Никто не знает, когда настанет завтра, сын мой. А благие дела они и есть наше сегодня. Так как без них завтра может и не наступить. Благословляю тебя, сын мой, и пусть простятся тебе все прегрешения вольные и невольные.
ПЗ: - Батюшка, ещё мне бы выздороветь. С лёгкими у меня что-то не в порядке.
Батюшка, пристально посмотрев на Павла:
- Всё у тебя будет хорошо. Ты поправишься и уже очень скоро. Ступай с Богом, сын мой.
Павел перекрестился, поцеловал икону Николы Угодника и вышел из храма. Краем глаза успел заметить, как батюшка, вышедши вслед за ним, тайком и немного суетливо его перекрестил.
10 октября
Шквалистый ливень. Дует сильный ветер. Один за другим идут гружёные КАМАЗы с зерном.
Водитель КАМАЗа: - Ну, держись, паря, за мной ещё пара машин идут. Как справиться-то думаешь?
ПЗ: - Управлюсь. Скоро ребята должны подъехать. Уберем… Он зябко поёжился, поглядел на опустевшую дорогу и принялся грузить зерно в бурты.
Темнело. Ветер ломал с деревьев ветки и срывал пологи. Дождь наотмашь бил в лицо. Пришёл этот самый ураган, о котором настойчиво твердили весь последний месяц руководители колхоза.
Голос Павла за кадром:
«Забежал переобуться в резиновые болотники. Ребята уехали на день рождения Ирины, несмотря на то, что поднялся шквалистый ветер и начался ливень. Уговаривал их не ехать, но ничего не получилось. Мне пришлось остаться. Затем подъехали три гружёных зерном КАМАЗа. Один из водителей сказал, что по пути сюда видел Сергея и тот пообещал, что они чуть позже приедут на подмогу. Если ребята не вернутся, мне надо будет одному разгрузить машины и после укрыть пшеницу пологами. Да, дела… Но времени нет. Побежал на ток. Жаль таблетки закончились. Завтра обязательно пойду к местному врачу. Только бы не свалиться и успеть разгрузить до дождя…»
Последняя запись была сделана неровным скачущим почерком с множеством исправлений и описок. На этом записи в дневнике заканчиваются.
Вид сверху. Горы убранного в бурты зерна. Ток. Безжизненное тело Павла Зверева. Потом - картинка всё выше и выше. Улицы. Деревня. Омская область. Россия. Евразия. В конце повествования - планета Земля.
Под щелкающие удары клавиш печатной машинки идет бесстрастный голос диктора. Одновременно на экране идут титры текста:
Из допроса свидетелей по факту гибели студента первого курса Сибирского автомобильно- дорожного института Павла Зверева.
Показания старосты группы Сергея Кузьмина:
«Мы должны были все вместе поехать на день рождения одногруппницы Ирины Кожевниковой. Но погода начала хмуриться, и Павел решил остаться. Мы обещали вернуться, но подготовленная программа затянулась и мы освободились только под утро следующего дня…».
Показания главного агронома Степанова И.А., обнаружившего Зверева П.М.…
«Рано утром я поехал на ток осмотреть последствия ночного урагана. Зерно было в буртах и наполовину накрыто тентами. Странным показалось отсутствие студентов и вхолостую работающие зерноуборочные транспортёры.
Возле одного из буртов я увидел накрытое фуфайкой, изможденное, не подающее признаков жизни тело молодого человека, из внутреннего кармана которого торчала мятая и мокрая фотография красивой улыбающейся девушки с четверостишием на обороте:
Ты знаешь всё, но тихо ждёшь, Того, кто мысленно с тобою. И смысл жизни вдруг поймёшь В подсказке тихого прибоя...»
Из протокола судебно-медицинской экспертизы:
«Смерть гр.Зверева наступила в результате двустороннего крупозного воспаления лёгких, повлекшее за собой обширный инфаркт миокарда, предположительно вследствие чрезмерной физической нагрузки...».
Послесловие.
Сергей Кузьмин стал впоследствии крупным агропромышленным деятелем. Награждён многими правительственными наградами. Разведён. Ирина Кожевникова бросила институт и в настоящее время работает сестрой милосердия в одном из приютов города Омска.