Русский мост Посвящается работникам омского НПО «Мостовик» Рассказ
Проснулся Захар несколько ранее обычного. Это он понял, когда увидел всё ещё чёрное приморское небо Владивостока сквозь узкую щель оконных занавесок.
– Часов семь. Или даже уже восьмой. Пора вставать. Судя по всему, день будет хлопотным, – думал он, свесив ноги с кровати и шаря по полу в поисках своих любимых шлёпанцев, купленных ему ненаглядной женой Людмилой в родном Омске. Вволю поплескавшись в душе, тщательно вытершись полотенцем, Захар накинул на плечи тёплый бушлат и вышел на крыльцо покурить. Он любил эти сладостные недолгие мгновения, предшествующие всеобщему пробуждению. В общежитии все спали. Над головой по-прежнему светили ноябрьские звёзды и лишь только на востоке начала угадываться ранняя утренняя заря. В подобные минуты было хорошо, не торопясь думать о доме, о жене, о детях. Неподалеку на стройке шумел компрессор, сквозь гул которого изредка доносились еле слышные, вперемешку с беззлобными матами, короткие команды бригадира Трофимыча, по праву считавшегося батькой, который руководил здесь непростыми бетонными работами уже второй год кряду. Тщательно затушив окурок и взявшись за холодную дверную ручку, Захар услышал чей-то жалобный писк. В наступившей тишине он засомневался и уже вновь собирался открыть дверь, как его насторожили два дрожащих огонька, светящихся из травы. Он наклонился, раздвинул колючие заросли и увидел на остывшей за ночь земле трясущегося от холода крохотного серого котёнка.
– Эк тебя сюда занесло. Чей же ты будешь-то? – в сердцах ругнувшись, сказал мужчина, беря на руки тщедушное тельце.
– Видать, выкинул кто-то за ненадобностью. И куда мне тебя теперь девать-то, несчастная скотинка? – подумал он, осторожно кладя испуганное животное к себе за пазуху. Его появление в здании общежития совпало с мелодичным сигналом, означавшим общий подъем дневной смены. Из комнат начали выходить ещё полусонные люди, степенно шаркая по полу тапками, двигались приводить себя в порядок. Захар знал о беспрекословных неписаных правилах внутреннего распорядка и поведения рабочих на стройке. Там было сказано о недопустимости заведения каких-либо домашних животных на территории строительства моста.
– Ладно. Приду с вахты и подумаю, что с ним дальше делать. Попробую отдать местным поварихам. Может, кто и заберёт к себе домой, – размышлял рабочий, украдкой от всех, мастеря своему питомцу временное убежище в картонной коробке из-под банок с тушенкой. Наполнив её мягкой ветошью и поставив рядом блюдце со свежим молоком, он положил туда урчащего от долгожданного тепла котёнка, бережно накрыл бушлатом и осторожно задвинул под кровать. Начиналась утренняя летучка, где, как правило, ставились первоочередные задачи предстоящего дня.
Когда все собрались в просторном актовом зале, из-за стола медленно поднялся прораб Лосев, и грозно обведя своими выпученными глазами присутствующих, не торопясь начал:
– Значит так, сегодня день особенный. Ближе к обеду мы ожидаем посещение моста премьер-министром Правительства России Путиным Владимиром Владимировичем. Надеюсь, все его знают? По залу прошел довольный гул, свидетельствующий об одобрении услышанного. Прораб продолжил:
– Он хочет поприсутствовать на бетонировании очередной захватки пилона. С ним будет представительная делегация из правительства России и стран-участников АТЭС, к началу которого мы и должны ударно закончить мост на остров Русский. Шаря взором по лицам, будто кого-то искал, Лосев увидел, наконец, Захара и, вытянув в его сторону огромную ручищу, пробасил:
– Захар Иваныч, руководство считает, что именно твоё звено и будет главным действующим лицом в бетонировании «правой ноги». На осуществление подготовительных работ тебе ровно два часа. В одиннадцать тридцать «лови бетон». Все давно привыкли к профессиональному мостовому жаргону. В этом виделась какая-то удаль и гордость за порученное дело, которое мог бы выполнить далеко не каждый бетонщик, ведь на высоте более ста метров заливать раствор в узко ограниченном пространстве, по силам было только настоящим профи. Утренний развод затянулся. Посмотрев на часы, прораб со словами: «А теперь по коням! Отъезжаем ровно через пять минут», – двинулся к двери.
Всё кругом зашумело, задвигалось, рабочие, торопливо похватав свои пожитки, направились занимать места в дежурном автобусе. Зайдя в свою комнату, Захар обратил внимание, что сосед по комнате пытается вытащить его бушлат из-под кровати за торчащий оттуда рукав.
– Иваныч, ты бы хоть вещи свои прибирал. Встаёшь раньше всех, а беспорядка от тебя, как от молодого юнца, – ворчал преклонного возраста Потапыч.
– Ладно. Не зуди. Уберу. Иди в автобус и меня дождитесь, – скоро отреагировал на ситуацию Захар, вежливо отстраняя старшего товарища от своей кровати. Затем наскоро схватил в охапку бушлат и под заливистое бибикание автобуса выскочил на улицу.
Ничего необычного на участке не было. Погода стояла хорошая. Механизмы работали без сбоев. Бригада трудилась в штатном режиме и в строгом соответствии с графиком. Все ждали бетон… Бетон на площадке, а тем более на участке такого объекта, как мост через Босфор Восточный - вещь очень специфическая и отношения к себе требует почти полубожественного. Когда сорокалетнего Захара домашние спрашивали, что это такое, когда идёт бетон, он, усмехаясь, и слегка тронув жёлтым от табака ногтем указательного пальца ус, говорил, что это сродни установке многотысячных костяшек домино, над которыми трудился в течение нескольких месяцев не один десяток людей. Но настает момент, когда в считанные секунды всё, когда-то статичное, рутинное и неинтересное, вдруг оживает, заполняет собой пространство. И от того, как правильно и точно доминошки были установлены, зависит зрелищность, продолжительность и красота действа. Вот только, в случае с бетоном ответственность за результат тысячекратно больше и значимее для людей. Костяшки можно выложить и повторно. Бетон же ошибок не прощает. Наверное, похожее состояние испытывает сапёр, когда обезвреживает взрывное устройство. Крепкие нервы, уверенность, профессионализм – вот то, без чего не обезвредить мину и не построить подобный мост…
Путин приехал, как всегда, неожиданно. Сначала все услышали ровный рокот, затем увидели приближающийся к стройке геликоптер. Он сделал круг над островом Русский, затем облетел стройку на полуострове Назимова и плавно опустился на специально сооруженную для этих целей вертолётную площадку, неподалеку от стапеля. Бригада поднялась на захватку вместе с высокими гостями, которые чувствовали себя крайне зажато и стеснительно, так как не каждый день попадаешь на высоту столь масштабных строек. При быстрой ходьбе, каски съезжали им на нос, отчего они ежесекундно забавно их поправляли. Оказавшись наверху, и сняв бушлат, Захар Иванович начал проверять готовность к приёму бетона.
Через минуту его насторожил какой-то до боли знакомый звук. Мужчину бросило в жар от дикой и невероятной мысли. На глубине почти пяти метров среди зарослей сплетённой арматуры шевелился маленький серый комочек, вывалившийся из кармана бушлата, повешенного на анкер в стене пилона. Ситуация была настолько нелепа, что от растерянности Захара пробил холодный пот и он встал, как вкопанный не зная, что делать дальше. Высокие гости расположились в нескольких метрах от него и о чём-то оживленно судачили на разных языках, с одобрением осматривая стройку. Премьер хотел самолично поприсутствовать на пуске бетона столь знаковой захватки. И все с нетерпением ждали от него команды о старте подачи раствора по специальным рукавам, в армированную зияющую пустоту у их ног. Но что же делать? Времени до пуска бетона, судя по всему, оставалось не более трёх-пяти минут. Котёнок, окончательно выбившись из сил, забился в угол и замер.
– Кис-кис-кис, – шёпотом позвал несчастное животное Иваныч. Тот, казалось, уже смирился со своей участью и даже не подавал признаков жизни. Захар заволновался:
– Эй, братишка, а ну отзовись. Голос у него дрожал.
– Не вздумай там помирать, пока я тебя не вытащу оттуда, – вглядываясь в темноту, продолжал неуверенно мужчина.
– Ну, отзовись. Ну, пожалуйста. К горлу начал подкатывать предательский комок.
– Очень тебя прошу, ну подержись ещё чуть-чуть. Котёнок, словно услышав мольбу человека, поднял свою израненную от падения мордочку и, собравшись с силой, тихонько мяукнул.
– Совсем другое дело, – заулыбавшись от слабой надежды, произнес Захар Иванович. После чего, в голову пришла совершенно бредовая идея спасения крохи. Сбегав по винтовой лестнице в соседнюю бригаду, он притащил обычный бытовой пылесос, которым бетонщики чистили опалубочные щиты.
Тем временем члены государственной комиссии в предвкушении уникального незабываемого зрелища, топтались на месте, разбирали между собой ножницы, которыми предполагалось перерезать символическую красную ленточку. Подключив шланг, бригадир начал осторожно опускать его в канал между, словно стоящими по стойке «смирно», рядами арматуры. Котёнок со страхом смотрел на рычащую, изгибающуюся и приближающуюся к нему кишку пылесоса. Расчёт был прост. Шланг должен был присосаться к животному, после чего того стало бы возможно поднять наверх. Наверное, это реально проделать с неодушевленным предметом, но только не с живым котом, который внезапно вскочил, зашипел, выгнул спину и бросился удирать сквозь металлические прутья. Затем, зацепившись за проволоку, котёнок замер. До тельца животного оставалось около метра. И, когда шланг агрегата уже был вытянут на максимальную длину, Захару стало очевидно, что придётся всё-таки туда опускаться и ему самому… Взяв в одну руку пылесос, другой ухватившись за верх торчащей арматурины, он начал потихоньку перемещаться вниз. Чтобы не соскользнуть под весом собственного тела, Иваныч ногами пытался зацепиться за торчащие внизу прутья. Один из них с силой впился ему в левую ногу. Превозмогая боль, мужчина продолжил движение. Сантиметр за сантиметром шланг, дрожа от напряжения, двигался к цели. Внезапно он понял, что пошёл бетон. Слышно было, как шлепались с высоты огромные куски раствора. Обезумев от страха, котёнок не знал, куда ему удирать. То ли под хлюпающую струю тяжёлого бетона, то ли к шипящей кишке ревущего пылесоса. Руки же у мужчины занемели, и он почувствовал, что начинает медленно съезжать по прутьям. Вот, наконец, котёнок был благополучно присосан боком к шлангу и Захар стал плавно перебирать одеревеневшими от холода руками по рифлёной поверхности арматуры. Но замерзшие конечности его уже не слушались. Низ брюк становился мокрым. Может от крови пораненной ноги, а может от брызг шлепающего с высоты бетона…
Вдруг чьи-то сильные руки подхватили его вместе с котёнком, и уже в следующую секунду он стоял перед членами правительственной комиссии. Зрелище было не для слабонервных. Грязный, оборванный Захар Иванович стыдливо опустив глаза, бережно прижимал к своей груди маленькое, насквозь промокшее, трясущееся животное. После короткой паузы, растроганный от увиденного премьер-министр, снял со своей руки швейцарские часы, протянул их Иванычу и сказал:
– Всем известно, что обычно я бросаю их в раствор по-настоящему знаковых строек страны, как символ отсчёта нового времени России и начала очередного судьбоносного этапа развития государства. Хотел это сделать и сегодня. Но став свидетелем трогательного и крайне драматичного эпизода, я меняю свои планы и хочу подарить эти часы вам, уважаемый строитель мостов и спаситель всего живого. Так как вы спасли не только несчастного котёнка, вы укрепили меня в вере, что мы сумеем построить развитое и человеколюбивое общество, коль скоро нас окружают такие люди как…, – Путин вопросительно посмотрел на рабочего.
– Захар Иванович, – неуверенно сказал мастер, с видимым восхищением украдкой разглядывая дорогой подарок. Путин продолжил:
– Хочу выслушать ваши пожелания, либо вашу просьбу, если они у вас есть.
– Да, есть. Владимир Владимирович. Мы очень долго готовились к сегодняшнему дню. Всё происходящее здесь крайне важно для всех нас. Прошу разрешить продолжить уже начатую заливку, потому как бетон быстро набирает прочность, и мы не имеем право игнорировать жёсткий регламент бетонных работ. И, пожалуйста, простите за инцидент. Спасибо, конечно, за ценный подарок, но считаю правильным не нарушать устоявшихся традиций, поэтому я бросаю ваши часы в раствор. Мастер с явным удовольствием опустил их в прибывающий бетон и, нахмурив брови, уже твердым с металлом в голосе привычным низким тембром начал раздавать команды своей бригаде.
Восхищённые от увиденного представители азиатских государств, округлив от удивления свои раскосые глаза, старались понять суть происшедшего, и понимающе кивали головами по мере перевода случившегося. Перед уходом делегации, к Иванычу украдкой подошёл седой японец и, пожимая Захару руку, восторженно выпалил:
– Осинь халосая лаботника. Осинь!..
Послесловие Бетон был успешно залит. Кот Васька живёт в Омске и, тихо урча на подоконнике, ждёт своего любимого Захар Иваныча с вахты. «Русский Мост» – строится. И будет построен в срок. Потому что иначе, просто не может быть. И Владивосток, наконец-то, начнёт оправдывать своё историческое предназначение и имя…