Русская народная сказка С элементами лесного колорита
Жил-был волшебный лес. Не очень густой, но и реденьким-то его вряд ли можно назвать. Росли в том лесу всевозможные грибы, ягоды и многое-многое другое, чему и положено быть в лесу. Встречалась осина, реже пихта, чаще дубы, а так, в основном, сосна да берёза росли там. Водилась там и живность всякая: ослы, носороги, козлы, волки, ну и иная, какая-никакая скотинка-животинка. Изредка, высоко над лесом пролетали величественные белоголовые орланы с огромными клювами.
Бежал однажды по тому лесу заяц. Безо всякой на то нужды. Просто так. Трусил. Выбежал на солнечную полянку полакомиться листьями смородины, да клеверком и присел от неожиданности. На когда-то ровной полянке стали появляться странные бугорки. Да не те, что на вроде обычных грибочков, а какие-то многоцветные, крупные, мелкие. Разные. Стали те бугорки со временем приобретать немыслимые формы и очертания. А особенно отличался один. Такой крупный, зеленый, ароматный. Весь шуршит, извивается, ровно ужик. Остальные бугорки-колобашки были поменьше, но примерно одного размера и возраста, смотрели снизу вверх на зеленого дылду, и стыдливо опускали глаза, когда тот начинал расхаживать по полянке и учить их уму-разуму:
– Да что ж вы такие мелкие-то? – сокрушался он.
– Ну как не совестно-то! Уж хоть бы ели бы побольше жевачки, спрашивали б как жить, к примеру, что ль. Ну, ведь глядеть не на что. Так ведь вас какой-нибудь осёл ненароком обгадит, сожрёт или раздавит, – запальчиво и назидательно вещал им Зелёный, с удовольствием любуясь своим отражением в дождевой лужице.
Шло время. Так и жили-поживали колобашки. Кто – питаясь и благоухая, а кто – потчуясь крошками и объедками со стола больших и важных. Часто на полянку приходили дикие животные: козлы с баранами. Бывали и ослы. Прилетали даже орлы. И все они пытались подружиться с Зелёным. У кого-то получалось. А у кого-то не очень. После чего, последние уходили ни с чем. Часто начинали драться друг с другом. Но, тем не менее, все они приносили с собой подарки и пищу, которую оставляли Зелёному. Каждое утро на поляне появлялись бык и медведь. Прибывали из разных концов леса, чтобы шумно побороться за право покормить Зелёного. Происходило это всегда в одно и то же время и походило на церемонию, от которой напрямую зависело самочувствие и настроение Дылды. Когда побеждал медведь – Зе болел и грустил. Когда же верховодил бык – то он расправлял плечи и шелестел пуще прежнего на весь лес. И все колобашки интуитивно понимали, что от всех этих зверей зависит самочувствие их выдающегося собрата, а значит и их собственное.
Однажды осенью после оранжево-красной зари наступило холодное и тревожное утро. Жители полянки проснувшись, увидели на противоположной восточной стороне здоровенный бугор ярко красного цвета, который агрессивно исподлобья наблюдал за пробуждением обитателей леса. Между собой колобашки прозвали его Червяком за необычный ярко-червонный цвет. Вёл себя Червяк довольно странно, так как ни с кем не разговаривал, питался только пищей, приносимой ослами и шакалами. А спустя непродолжительное время возвёл вокруг себя частокол из дубовых стволов и перестал общаться с остальными грибами, продолжая при этом пухнуть и увеличиваться в размерах. Как-то раз Зелёный попытался заговорить с Червяком, но последний так шибанул того каблуком ботинка по водянистому на правом плече значку, что все обитатели ясной полянки поняли: их благополучию и спокойствию пришёл конец.
– Ты чего дерёшься? – пятясь, спросил Дылда. – Больно же!
– А ты чего лезешь? Не видишь, я думаю и работаю над будущей грибницей, а ты мне мешаешь. Или если пахнешь краской, да всевозможными фантиками, так и можно мешать простым трудящимся? – наседал Червяк, замахиваясь в очередной раз ботинком.
– Ещё будешь приставать, я тебе покажу такую груздёвую мать, что мало не покажется, – добавил прыщавый Червь. Но что более всего настораживало лесной коллектив, так это то, что Червяк начал размножаться. За изгородью стали появляться разноцветные бугорки с не менее угрюмыми ухмылками, чем даже той, что была у Червоного. Портилось настроение у обитателей ещё и потому, что у них начала пропадать пища, которую те припасали на чёрный день. Причем её не просто воровали, а самым омерзительным образом просто втаптывали в осеннюю жижу пасущиеся неподалеку ослы и свиньи. От чрезмерного обилия не лимитированной пищи Червяк хмелел, буянил. Икая, засыпал и по-прежнему пух и увеличивался в размере. Глядя на его заплывшие жиром глазки и одутловатое с одышкой лицо было понятно, что субъект болен и болен серьёзно.
И вот настал день, наступление которого все ждали и боялись. Большой Червь заболел:
– Похоже, что грибнице приходит дефолт - пробубнил узкоглазый фантик.
– Даже, если и не полный, то его голубой фишак в сосновом бору уж точно не просматривается, – вторил ему желтолицый бугорок, угодливо покосившись на Зелёного.
– А по мне, так и фиг с ним, лишь бы капитализации грибниц не помешало. А так… – устало зевнула Зеленка и, не закончив фразу, неспешно шуршанула в сторону прохладной тенистой ямки со странным названием Bar. Ослы и шакалы в одночасье отвернулись от Червя и перестали носить ему еду. Никто не мог понять, в чем дело, и продолжали наблюдать за происходящим с неослабевающим вниманием и интересом. День ото дня Червяк вместе со своим окружением хирел и загибался всё больше и больше. И когда обитатели поняли, что ждать помощи ни от свиней, ни от ослов не приходится, они собрались и дружно выломав большой проём в заборной стене, пробрались в заплесневелый и пустынный двор. Принесли для Че свежей и вкусной пищи, которую обессиленному когда-то гиганту просто силком влили внутрь.
С каждым днём бывший пухлый Червяк становился всё меньше и меньше, пока не стал по колено Зелёному, также пристально следившему за ходом болезни собрата. Продолжалось это до тех пор, пока ранним утром обитатели не увидели маленького, ослабшего после болезни, но весёлого и розовощёкого крепыша, наводившего порядок на площадке и собирающего хворост для очередной холодной зимы. Теперь кормить Крепыша стали козлы, прилетали даже совы и соколы. Так прожили они ещё один лесной год.
– Да ты, я вижу, брат, живуч. Может тебе какой-никакой грибной материалочки? Пока окончательно не оклемаешься. Будешь кушать – выздоровеешь, а потом отдашь - чуть побольше. А?.. Как тебе такое?.. – заботливо поинтересовался Зелёный у Красного.
– Шёл бы ты на свой Уолл-Стрит мухоморный вместе со своей материалочкой, – проворчал Краснощёкий. И добавил в сердцах:
– Ходят тут всякие, а потом инфляционные ожидания возрастают. Каково же было удивление всех, когда весной после зимнего снега на полянке уверенно стоял крепкий возмужавший бывший Червячок. А теперь просто – Красавец, кормившийся уже самостоятельно дарами леса. А в тени его - оказался изрядно потрепанный и побледневший, с большими кругами под глазами - Зелёный, так и не понявший, что же всё-таки произошло.
И стали все дружить с Красавцем, а не с Зелёным, потому что тот видел и плохое, и хорошее. И не смотря ни на что, остался добрым, а не озлобленным. Но когда Зелёный стал желтеть и клониться к земле и все орлы его улетели от него, обитатели сжалились над Зе и стали кормить его и согревать. И понял Зеленый, что главное – это не шелест одежды, а что-то другое, о чём он раньше даже и не догадывался. И что не имеет никакого значения, кто какого цвета и каких размеров. А важно, что все они существуют в одном лесу, и что все они должны заботиться друг о друге. И что однажды придёт один большой и мудрый Лесник по имени Бри, соберет их всех в одно большое лукошко, где будет им всем тепло, сыро и очень-очень хорошо! И зазвенела капель, и воздух наполнился ароматами цветов. Запели соловьи, набухли почки, и поняли маленькие, но такие нужные жители леса, что пришла новая пора. Что не будет больше, ни больших, ни маленьких, ни синих, ни зеленых. Но будет одна, но очень большая дружная грибница в лесу, в котором всегда найдется место для любого обитателя леса! Тут и сказке конец, а кто слушал – сами знаете кто!..