День рождения Почти быль
Рассказывать про этот день мне легко и просто, потому как вымысла здесь минимум, а некоторые неточности и преувеличения вполне объяснимы и допустимы выбранным жанром, да и с учетом срока давности, думаю, это вполне позволительно и уместно. Иными словами, получились документальные записки глазами восьмилетнего школьника. Кстати, перед написанием сего заручился согласием своей 87-летней матушки Зинаиды Петровны, как у наиболее осведомленной и так сказать потерпевшей стороны былых событий. Итак. Шёл 1965-й год. Был месяц май. Тринадцатое число. Четверг. Мне исполнилось, правильнее сказать, стукнуло - восемь лет. Почему именно «стукнуло» - поймёте позже... Проснулся я в прекрасном расположении духа. Ведь у меня сегодня день рождения! Шутка ли – целых восемь лет. Мой день! Мой праздник! Проходя мимо моей кровати и заметив, что я уже мечтательно гляжу в потолок, мой отец, Михаил Александрович, нарочито громко поздравил меня с фактом моего рождения. Уточнил при этом, что я уже не какой-то там салага - семилетка, а вполне себе взрослый восьмилетний юноша. Что-то пошутил насчёт чёртовой дюжины, в смысле, даты моего рождения. Моя драгоценная матушка Зинаида Петровна, улыбнувшись, согласилась с этой его оценкой. Заметив при этом, что число тринадцать может оказаться и счастливым. Не оказалось… Они наконец-то подарили мне долгожданную фанерную машинку - самосвал с подъёмным кузовом, которую я облюбовал, прохаживаясь как-то по отделу игрушек нашего универмага. Сегодняшний день был расписан буквально по минутам. Поэтому мне разрешили после школы ненадолго позвать домой моих друзей - одноклассников. Ну а вечером, как положено - застолье со взрослыми (куда без них?), приглашенными уже на вечернюю культурную программу. В школе наша учительница Гликерия Никандровна (правильно произносить её имя и отчество я научился лишь к самому окончанию первого класса) поздравила меня с днём рождения и подарила деревянный блестящий, покрытый бесцветным лаком пенал. Я же, в свою очередь, угостил каждого из учеников родного первого «А» класса средней 64-й школы шоколадными конфетами с орехами «Кара-Кум». Иными словами, учебный день прошёл ровно и торжественно. К доске меня не вызывали, оценок плохих не ставили. Новорожденный - человек в Советском Союзе особенный. Тем более, если он учащийся. Мне понравилось... На перемене я оповестил своих друзей: Серёгу Клюкина, Андрея Баранова и Вовку Кирющенко, что после школы мы идём ко мне домой, отмечать моё восьмилетие. Они согласились. И мы с нетерпением стали ожидать окончания уроков. В 12:50 прозвенел звонок с четвёртого урока, и мы, поспешая, отправились на мой праздник. Мой личный долгожданный праздник! Шли по набережной Иртыша. Смеялись, шутили, дружно голося на всю округу. Дома всё было готово ещё с утра. На круглом столе в зале были расставлены чашки, ваза с фруктами, пирожные и коробка шоколадных конфет. Мы набросились на еду. Ели сосредоточенно и много. Когда весь стол оказался усыпанным обёртками конфет и огрызками груш и яблок, гости, тяжело отдуваясь, откинулись на стульях.
- Это было совсем даже неплохо, - первым подал голос Андрей. Серёга вторил ему:
- Люблю дни рождения. Весело и сытно. Очень вкусный торт испекла тётя Зина. Возьму кусочек, угощу маму. Она у меня профессиональный повар. Пусть такой же сделает. С удовлетворением выслушав комплименты моей матушке, и посидев за столом ещё какое-то время, я сказал:
- Пацаны, ещё не очень поздно. По домам идти рано. Может, чем-нибудь займёмся? Вот посмотрите, какую грузовую машину мне подарили. Мы сгрудились вокруг деревянного авто, с силой крутя по очереди рычаг подъёма кузова.
- А давайте туда чего-нибудь положим? Будем перевозить и выгружать куда-нибудь. После этих слов все бросились врассыпную в поисках подручных материалов для самосвала. Кто-то притащил нитки, бусы и листы бумаги с моего письменного стола. На правах хозяина, новорождённого и сына радиоинженера, я отдал предпочтение листам бумаги. Скрутил их, придав им вид и форму больших бухт для электрического кабеля, увиденных когда-то на ближайшей стройке. Загрузив самосвал, мы с диким визгом и воем покатили грузовик по квартире. Вскоре нам это наскучило, и кто-то из гостей предложил проверить огнеупорность машины, придав ей натуральность с помощью имитации выхлопных газов. Идея понравилась. Я спичками поджёг бумагу и со всей силы катнул самосвал в сторону балкона. Повалил чёрный густой дым. Мы, как и положено оперативно залили огонь из чайника. Потом стало скучно, и мы вышли на балкон. Это был пятый этаж дома, выходящего на Ленинградскую площадь Омска, одну из центральных в городе. Поплевав вволю на головы прохожих, кажется, Андрей вспомнил то, как смелые партизаны спускались из окон по простыням до самого логова фашистских захватчиков. Притащив на балкон три новых простыни, мы сначала привязали одну к ограждению балкона, остальные – уже к ней поочерёдно. Узлы получались какие-то слабые, да и было жутковато куда-то там спускаться на высоте пятнадцати метров от земли. Потом стало не интересно, и мы пошли в комнату. Я вдруг вспомнил, что у меня сегодня праздник, а уроков на завтра задали много. Самый умный и прилежный среди нас был круглый отличник Андрей, а потому ему пришлось решать задачки по арифметике и записывать упражнения в моей тетрадке. Поняв, что у нас абсолютно разные почерки: у него ровный и красивый, а у меня кривой и некрасивый, я попросил его писать так, чтобы это было максимально похоже на мою писанину, и чтоб никто бы ничего не заподозрил. Я ж ведь всё-таки новорожденный. На том и порешили. Потом кто-то дико заорал в коридоре. Это Серёга нашёл чехол с охотничьей двустволкой шестнадцатого калибра моего отца. На его вопрос:
- А ружье-то настоящее? Я снисходительно ухмыльнулся и сказал, что соберу и продемонстрирую не нюхавшим пороха слабакам, истинную силу русского оружия. Праздник всё-таки… Слава советским тульским оружейникам, что они делают ружья, не предназначенные для сборки дебилам и малолетним идиотам! Попыхтев безуспешно над ним минут десять, нам стало скучно. И мы, забросив боевой арсенал, тут же пошли проверять домашнее задание, выполненное Андреем. По единодушному мнению гостей, почерк был идеально похож на каракули виновника торжества. Всё было прекрасно и весело, пока в комнате не появился мой отец. Пацанов как ветром сдуло. Батя же бледный, поигрывая желваками, ходил по квартире и осматривал каждый закуток жилища. А полюбоваться, судя по всему, тогда было чем. В углу спальни догорал новенький грузовик. На балконе валялись скомканные, когда-то белоснежные простыни. На полу в коридоре лежало разобранное ружье, прикрытое фланелевой тряпицей для чистки стволов. Да и фокус с домашним заданием почему-то не прошёл. Так как уже вечером матушка обнаружила столь грубый фальсификат. То, о чем говорил со мной отец пусть лучше останется со мной навсегда. За моим праздником, но без меня, я украдкой наблюдал из угла, в котором простоял до позднего вечера. Стоял и думал, что жизнь сложна и противоречива. Что оказываются виноватыми всегда самые талантливые, весёлые и непредсказуемые. И что стоять в углу в свой собственный день рождения, когда у тебя на глазах доедают твои любимые голубцы с мясом – в высшей степени бесчеловечно! Уходя домой, друг нашей семьи дядя Аркаша Вейков украдкой подошёл ко мне, и, пахнув мне в лицо парами спиртного, сказал:
- С днём рождения тебя, Игорёха. Мой подарок найдёшь под подушкой на своей кровати. Всё было очень хорошо! Немного задымлённо, но в целом нормально. Ну и тебя, конечно, за столом не хватало. Надеюсь, что твоим друзьям всё тоже понравилось. До сих пор не могу понять, что он имел тогда ввиду. Одно слово - тринадцатое мая…